Список полотен

В книге не только представлены максимально полные и подробные биографии данных художников с искусствоведческим анализом и разбором картин, но и дан великолепный визуальный ряд: сотни картин, практически неизвестные широкому зрителю рисунки и ранние вещи Ван Гога, скульптуры и картины Гогена, редкие фотографии, произведения художников круга Сёра и его самого.

Предисловие

Если мы внимательно посмотрим на историю искусств и вглядимся в отдельные явления и эпохи, ее составляющие, то непременно заметим одну интересную вещь: каким бы совершенным и непревзойденным ни казалось нам то или иное явление искусства, как бы ни любили и ни обожали его, оно никогда не имеет и не может в силу своей природы иметь всеобъемлющего, универсального характера, то есть описывать все стороны и грани жизни во всей их полноте и характерности. Скажем, греческая скульптура классической эпохи, имеющая дело исключительно с телесной мощью и красотой человека, не в состоянии выразить его духовных страстей и скорбей и тоску по небесному, а классическое и строгое искусство Пуссена при всей своей эпичности и величии никогда не расскажет про маленькие и уютные радости обыкновенных людей.

В этой ограниченности и невольной односторонности искусства и залог его бесконечного развития и движения вперед и одновременно бесконечного его разнообразия и обаяния. Меняются люди, времена, обстоятельства, а вместе с ними меняется и искусство, выражая в каждый данный момент самую сильную и характерную черту определенной эпохи, давая и нам впоследствии возможность в зависимости от нашего состояния выбирать себе те или иные произведения по вкусу.

В этом смысле явление импрессионизма не является исключением. Возникнув в острой и трудной борьбе с академизмом и его отжившими нормами, обращаясь к жизни и современности, импрессионизм действительно многое выразил и угадал в той кипучей реальности, которой жили люди во второй половине XIX столетия. Ее подвижность, преходящесть, энергию, демократизм, оптимизм. Он даже выработал особый, новый язык для выражения всех этих вновь возникших и утвердившихся качеств – подвижный импрессионистский мазок, как бы небрежный и рыхлый рисунок, этюдность вместо классической картины с ее строгой и жесткой структурой.

И на какое-то время показалось, что современность, как она есть, с ее поездами, дымами, толпами народа, яхтами и новой свободой, вся вошла и целиком вместилась в импрессионистскую живопись. Но прошли совсем не долгие годы, и вдруг выяснилось, что и импрессионистский язык не является всеобъемлющим, универсальным и что многие вещи на нем просто невозможно произнести и сказать. Импрессионисты говорили о радости, но вряд ли они могли бы выразить скорбь и печаль, они воспевали роскошь общения, но были бессильны изобразить одиночество, они были убеждены в подвижности и быстротекучести жизни и не подозревали о том, что мир постоянен и вечен в своих незыблемых качествах. Но главное, они не в состоянии были проникнуть за видимую оболочку вещей и почувствовать, что там внутри, в глубине явлений и души человека.

Эту ограниченность импрессионистической живописи почувствовали в 1880-е годы и сами импрессионисты, творцы, недаром у Ренуара после поездки в Италию начался своего рода классический, энгровский период с возвратом к линии, рисунку и композиции, но в еще большей степени молодые художники. Вот этих-то художников, прошедших так или иначе школу импрессионизма и преодолевших его, и называют постимпрессионистами, а живопись, созданную ими, постимпрессионизмом. Поскольку термин этот чрезвычайно расплывчат и не подразумевает под собой ни стилистической однородности, ни идейного или организационного единства, то разные авторы включают в число постимпрессионистов и самых разных, а иногда и едва ли не всех работавших после 1886 года и до начала XX века художников.

Мы же посчитали нужным включить в свою книгу три самых значительных и ярких фигуры искусства последней трети XIX столетия – Сёра, Ван Гога и Гогена, полагая, что именно эти художники, наиболее тесно связанные с импрессионизмом и преодолевшие его, и имеют наибольшее право называться в строгом смысле этого слова постимпрессионистами.

История постимпрессионизма, то есть п р е о д о л е н и я импрессионизма, началась в 1886 году, когда на восьмой и последней выставке импрессионистов было показано выдающееся полотно Жоржа Сёра «Воскресенье после полудня на острове Гранд-Жатт». Главной идеей Сёра было преодоление импрессионистского хаоса и приведение его в идеальный порядок. Мир не только подвижен, говорлив и изменчив, говорит нам в своих работах Сёра, но и ясен и молчалив, неподвижен и всегда равен себе. Применяя последние научные знания о цвете и линиях, Сёра последовательно в своей живописи изживал все признаки импрессионизма: живой, хаотичный и беспорядочно-подвижный мазок, бесформенный и рыхлый рисунок и случайность кадрирования. Его живопись стала своего рода отструктурированным, научным импрессионизмом, в котором картина с классически строгой и продуманной композицией, ритмичными линиями и упорядоченными мазками в виде маленьких точек явилась альтернативой прежнему живому импрессионистскому этюду с натуры.

Спокойной и созерцательной фигуре Поля Гогена с его склонностью к мечтам и уходом в мир собственных грез и фантазий слишком простодушная и эмпиричная живопись импрессионистов, у которых он проходил обучение, тоже стала чуждой и со временем даже враждебной. Тягучие, плавные линии, широкие силуэты, величавая торжественность и приглушенные гаммы самых фантастичных цветов – все это в гораздо большей степени выражало суть его натуры и его взгляда на мир. Что же касается Ван Гога, то и ему, столь многим обязанному французским художникам, научившим его видеть цвет, любить солнце, воздух и радость, пришлось очень скоро тесно в пределах объективизма импрессионистической живописи. Его страсть, его сумасшедший, бешеный темперамент, его восторг, любовь и тоска требовали иных красок, линий и средств выразительности. Пылающие цвета и зажигающие друг друга контрасты, очень выразительный и лаконичный силуэт и рисунок, а к концу жизни лихорадочные линии и возбужденные, в неистовой пляске мазки – вот к чему пришел после импрессионизма Ван Гог.

Относительно же личной судьбы и проживания в искусстве, то все три художника, Сёра, Гоген и Ван Гог, не имели той возможности объединиться и выставляться совместно, какая была у их старших предшественников, и развивались в одиночку и каждый по-своему. Собственно, их пути – это и есть три разных вектора преодоления импрессионизма, и поэтому, говоря о живописи последней четверти XIX столетия, мы и рассказываем в этой книге о судьбах этих трех великих художников.

Содержание

Список полотен

В книге не только представлены максимально полные и подробные биографии данных художников с искусствоведческим анализом и разбором картин, но и дан великолепный визуальный ряд: сотни картин, практически неизвестные широкому зрителю рисунки и ранние вещи Ван Гога, скульптуры и картины Гогена, редкие фотографии, произведения художников круга Сёра и его самого.

Предисловие

Если мы внимательно посмотрим на историю искусств и вглядимся в отдельные явления и эпохи, ее составляющие, то непременно заметим одну интересную вещь: каким бы совершенным и непревзойденным ни казалось нам то или иное явление искусства, как бы ни любили и ни обожали его, оно никогда не имеет и не может в силу своей природы иметь всеобъемлющего, универсального характера, то есть описывать все стороны и грани жизни во всей их полноте и характерности. Скажем, греческая скульптура классической эпохи, имеющая дело исключительно с телесной мощью и красотой человека, не в состоянии выразить его духовных страстей и скорбей и тоску по небесному, а классическое и строгое искусство Пуссена при всей своей эпичности и величии никогда не расскажет про маленькие и уютные радости обыкновенных людей.

В этой ограниченности и невольной односторонности искусства и залог его бесконечного развития и движения вперед и одновременно бесконечного его разнообразия и обаяния. Меняются люди, времена, обстоятельства, а вместе с ними меняется и искусство, выражая в каждый данный момент самую сильную и характерную черту определенной эпохи, давая и нам впоследствии возможность в зависимости от нашего состояния выбирать себе те или иные произведения по вкусу.

В этом смысле явление импрессионизма не является исключением. Возникнув в острой и трудной борьбе с академизмом и его отжившими нормами, обращаясь к жизни и современности, импрессионизм действительно многое выразил и угадал в той кипучей реальности, которой жили люди во второй половине XIX столетия. Ее подвижность, преходящесть, энергию, демократизм, оптимизм. Он даже выработал особый, новый язык для выражения всех этих вновь возникших и утвердившихся качеств – подвижный импрессионистский мазок, как бы небрежный и рыхлый рисунок, этюдность вместо классической картины с ее строгой и жесткой структурой.

И на какое-то время показалось, что современность, как она есть, с ее поездами, дымами, толпами народа, яхтами и новой свободой, вся вошла и целиком вместилась в импрессионистскую живопись. Но прошли совсем не долгие годы, и вдруг выяснилось, что и импрессионистский язык не является всеобъемлющим, универсальным и что многие вещи на нем просто невозможно произнести и сказать. Импрессионисты говорили о радости, но вряд ли они могли бы выразить скорбь и печаль, они воспевали роскошь общения, но были бессильны изобразить одиночество, они были убеждены в подвижности и быстротекучести жизни и не подозревали о том, что мир постоянен и вечен в своих незыблемых качествах. Но главное, они не в состоянии были проникнуть за видимую оболочку вещей и почувствовать, что там внутри, в глубине явлений и души человека.

Эту ограниченность импрессионистической живописи почувствовали в 1880-е годы и сами импрессионисты, творцы, недаром у Ренуара после поездки в Италию начался своего рода классический, энгровский период с возвратом к линии, рисунку и композиции, но в еще большей степени молодые художники. Вот этих-то художников, прошедших так или иначе школу импрессионизма и преодолевших его, и называют постимпрессионистами, а живопись, созданную ими, постимпрессионизмом. Поскольку термин этот чрезвычайно расплывчат и не подразумевает под собой ни стилистической однородности, ни идейного или организационного единства, то разные авторы включают в число постимпрессионистов и самых разных, а иногда и едва ли не всех работавших после 1886 года и до начала XX века художников.

Мы же посчитали нужным включить в свою книгу три самых значительных и ярких фигуры искусства последней трети XIX столетия – Сёра, Ван Гога и Гогена, полагая, что именно эти художники, наиболее тесно связанные с импрессионизмом и преодолевшие его, и имеют наибольшее право называться в строгом смысле этого слова постимпрессионистами.

История постимпрессионизма, то есть п р е о д о л е н и я импрессионизма, началась в 1886 году, когда на восьмой и последней выставке импрессионистов было показано выдающееся полотно Жоржа Сёра «Воскресенье после полудня на острове Гранд-Жатт». Главной идеей Сёра было преодоление импрессионистского хаоса и приведение его в идеальный порядок. Мир не только подвижен, говорлив и изменчив, говорит нам в своих работах Сёра, но и ясен и молчалив, неподвижен и всегда равен себе. Применяя последние научные знания о цвете и линиях, Сёра последовательно в своей живописи изживал все признаки импрессионизма: живой, хаотичный и беспорядочно-подвижный мазок, бесформенный и рыхлый рисунок и случайность кадрирования. Его живопись стала своего рода отструктурированным, научным импрессионизмом, в котором картина с классически строгой и продуманной композицией, ритмичными линиями и упорядоченными мазками в виде маленьких точек явилась альтернативой прежнему живому импрессионистскому этюду с натуры.

Спокойной и созерцательной фигуре Поля Гогена с его склонностью к мечтам и уходом в мир собственных грез и фантазий слишком простодушная и эмпиричная живопись импрессионистов, у которых он проходил обучение, тоже стала чуждой и со временем даже враждебной. Тягучие, плавные линии, широкие силуэты, величавая торжественность и приглушенные гаммы самых фантастичных цветов – все это в гораздо большей степени выражало суть его натуры и его взгляда на мир. Что же касается Ван Гога, то и ему, столь многим обязанному французским художникам, научившим его видеть цвет, любить солнце, воздух и радость, пришлось очень скоро тесно в пределах объективизма импрессионистической живописи. Его страсть, его сумасшедший, бешеный темперамент, его восторг, любовь и тоска требовали иных красок, линий и средств выразительности. Пылающие цвета и зажигающие друг друга контрасты, очень выразительный и лаконичный силуэт и рисунок, а к концу жизни лихорадочные линии и возбужденные, в неистовой пляске мазки – вот к чему пришел после импрессионизма Ван Гог.

Относительно же личной судьбы и проживания в искусстве, то все три художника, Сёра, Гоген и Ван Гог, не имели той возможности объединиться и выставляться совместно, какая была у их старших предшественников, и развивались в одиночку и каждый по-своему. Собственно, их пути – это и есть три разных вектора преодоления импрессионизма, и поэтому, говоря о живописи последней четверти XIX столетия, мы и рассказываем в этой книге о судьбах этих трех великих художников.

Содержание